Назад на главную страницу   написать письмо Марине Вишневецкой
О природе вещей 


Р.И.Б.
(опыт демонстрации траура)

В.Д.А. (опыт неучастия)

М.М.Ч.
(опыт возвращения)

Я.А.Ю.
(опыт исчезновения)

Т.И.Н. (опыт сада)


У.Х.В.
(опыт иного)

О.Ф.Н.
(опыт истолкования)

И.А.Л.
(опыт принадлежания)

А.К.С. (опыт любви)


О природе вещей


О природе вещей

Один и один

Один мальчик так хотел поскорее вырасти, что прочел все десять тысяч книг, которые были в доме у его родителей, состарился и умер.
А другой мальчик так хотел на всю жизнь остаться ребенком, что целыми днями только и смотрел детские передачи, пока его правнуки наконец не закрыли ему глаза холодными пятаками.
Этих двух случаев вполне достаточно, чтобы заключить: ничто так не сокращает жизнь, как неспособность разбрасываться по пустякам.

Семь и семь

У одной женщины было двенадцать человек детей и только один из них попал под машину. И она радовалась тому, что не будет одинокой на старости лет.
А у другой женщины не было детей совсем. И она радовалась, что от нее не родился ни Гитлер, ни Сталин, ни наркоман, ни какой-нибудь олигофрен.
У третьей женщины был только один ребенок, и она радовалась тому, что ей не надо делить свою любовь ни с кем другим.
А у четвертой женщины очень долго своих детей не было и тогда она взяла трех детей из детдома. И была очень рада, что сделала их счастливыми.
А у пятой женщины один сын был и умер. И она была рада тому, что он больше не мучается на этом свете, а целыми днями слушает пение ангелов и серафимов.
А у шестой женщины было пять человек детей, и четверо из них погибли во время войны. И она была рада, что хоть один ребенок у нее остался.
А седьмая женщина всю жизнь была мужчиной, а потом собрала денег и сделала себе операцию и была рада тому, что мечта ее жизни сбылась.
Этих семи случаев достаточно, чтобы сделать вывод: женщина рождена не для счастья, а для одной только радости.

У одного мужчины было семеро сыновей и он горевал, что у него нет ни одной дочки.
А у другого мужчины не было детей совсем. И он горевал, что после него не останется его семени.
А у третьего мужчины было одиннадцать дочерей. И он горевал, что после него не останется его фамилии.
У четвертого мужчины было три сына и девять дочерей. И он горевал, что ему нечем их прокормить.
А у пятого мужчины было двадцать детей от тринадцати женщин. И он горевал, что не знает даже их всех по именам.
У шестого мужчины было три дочери и пять сыновей, но они все боялись зайти к нему на живодерню. И он горевал, что ему некому завещать дело своей жизни.
А седьмой мужчина всю жизнь любил только других мужчин и горевал оттого, что они ему изменяли.
Этих семи случаев вполне достаточно, чтобы заключить: мужчина рожден для счастья, а счастья нет.

Природа и общество

Одна кукушка решила свить гнездо и высидеть в нем своих кукушат. А другие кукушки узнали об этом и стали ее отговаривать: "И какая же ты после этого кукушка? И где же твой голос крови?!" Но первая кукушка была непреклонна. И за это другие кукушки решили ее наказать. И подложили ей в гнездо все-все свои яйца.
И вот наступил определенный природой день, и все кукушечьи яйца затрещали. И те кукушата, которые вылупились немного раньше, стали выбрасывать из гнезда другие яйца и других, более мелких кукушат. А двое самых последних так решительно уперлись друг в дружку, что тоже вывалились вон.
И вскоре все кукушки в этом лесу перевелись.
Вывод, который мы можем сделать из этой истории, таков: изменяя природе, ты изменяешь и общество.

Мечта и мечта

Один сварщик мечтал сварить такую конструкцию, чтобы добраться по ней до самого неба.
А одна женщина мечтала сварить такой борщ, чтобы этот сварщик остался рядом с ней до самой смерти.
И из год в год они варили каждый свое, но достичь своей цели у них не получалось.
И вот когда во всей округе не осталось ни кусочка железного лома, ни даже подковы, ни даже болта, сварщик решил уйти из этого города.
А эта женщина нашла в одной древней книге рецепт приворотного зелья, и собрала по углам немного мышиного помета, и в огороде отыскала кожу змеи, и вынула из стены последний гвоздь, который этот сварщик еще не заметил и поэтому не унес с собой, и устроила ему прощальный ужин. И сварщик съел три полных тарелки борща и еще попросил четвертую, но съесть ее уже не смог, потому что на руках у этой женщины умер. Таким неожиданным образом и исполнилась мечта ее жизни.
А душа сварщика тем временем добралась до самого неба - причем посредством одного единственного гвоздя. Добралась и впервые в жизни возликовала.
Вывод, который мы вправе сделать из этой истории, таков: мечтая о невозможном, мы обретаем непостижимое.

Летчик и машина

Один летчик разлюбил свой самолет и полюбил самолет своего друга. Но друг об этом ничего не знал и то и дело приглашал этого летчика полюбоваться на свою машину.
Однажды во время учений этот летчик таким влюбленным взглядом смотрел на машину своего друга, что она от этого она стала мелко вибрировать, и другу пришлось тут же прервать свой полет.
Во второй раз, тоже во время учений, от пылкого взгляда этого летчика у машины заклинило шасси.
А в третий раз после сильной вибрации отвалился хвост. И тогда наконец друг летчика обо всем догадался и сказал: "Неужели ты все еще любишь эту развалину?" Но летчик в ответ лишь зарделся и быстрым шагом ушел с летного поля.
И тогда на четвертый раз этот друг уже не позвал этого летчика смотреть на учения. Но летчик все равно вышел на балкон своего дома и обожал чужой самолет, глядя на него сквозь военный бинокль. И от этого сильного приближения потемневших от страсти глаз у машины воспламенились сразу два бензобака. И друг не успел катапультироваться, и взорвался в небе вместе со своим самолетом.
А жена этого летчика тайком встречалась с этим его погибшим другом. Но об этом никто не догадывался, потому что она ненавидела этот его раздолбанный самолет и никогда на него не смотрела: ни на земле, ни тем более когда он кружился в небе.
Из этой истории мужчины вправе сделать вывод: женщине ближе телесное, а мужчине - железное и небесное.
Женщины же из этой истории могут с полным основанием заключить: гибельна только неутоленная страсть.

Общая участь

Одна матрешка плавала в другой матрешке и думала: эта ночь никогда не кончится!
А другая матрешка покачивалась в третьей матрешке и мечтательно улыбалась: неужели и у меня будет лялечка?..
А третья матрешка качалась в четвертой и думала: вот приедем на новое место и опять заживем дружно и счастливо.
А четвертая матрешка колыхалась в пятой и думала: ой, не иначе, матушка с батюшкой снова матрешечек делают!
А пятая матрешка подпрыгивала в шестой и вздыхала: ладно, землетрясение, главное, чтоб не пожар!
А шестая матрешка колотилась в седьмой и причитала: наше вечное головотяпство, головотяпство, головотяпство!
А седьмую матрешку дали младенцу вместо погремушки, и она хмуро скрипела: ой, рожу, ой, прямо сейчас и рожу!
Вывод, который мы можем из этого сделать, таков: даже общая участь, увы, не приводит к единомыслию.

К вопросу о спорном

Один русский поспорил с одной еврейкой, кто по национальности Иисус Христос.
А другой русский поспорил с другой еврейкой, кто по национальности Дева Мария.
А третий русский поспорил с третьей еврейкой, кому на Руси жить хорошо.
А четвертый русский поспорил с одной грузинкой, кто написал "Витязя в тигровой шкуре".
А пятый русский поспорил с одной узбечкой, как правильно приготовить плов.
А шестой русский поспорил с одной карячкой, что такой народности нет и не может быть.
А седьмой русский поспорил с одной китаянкой, кого на земле больше, китайцев или все-таки коммунистов.
А восьмой русский поспорил с одной француженкой, кто построил Эйфелеву башню.
А девятый русский поспорил с другой француженкой, дошел или не дошел Наполеон до Москвы.
А десятый русский поспорил с одной русской, что залпом выпьет пять литров пива, но только за ее счет.
Всего сказанного вполне достаточно, чтобы заключить: русским людям, как и грибам, споры служат не только для размножения, но и для сохранения в неблагоприятной среде.

Музыка и музыка

Одна симфония была настолько печальной, что люди во время ее исполнения плакали навзрыд.
А вторая симфония была настолько трагической, что во время ее исполнения у людей случались сердечные приступы.
А третья симфония даже и называлась "Панической", и в антракте бывали случаи, когда люди, запершись в туалете, кончали с собой.
А одна оперетта была настолько веселой, что зрители весь вечер хохотали до упаду.
А вторая оперетта была такой уморительной, что люди от смеха иногда даже делали под себя.
А третья оперетта была уже совершенно гомерической, и после ее исполнения люди часто обращались в травмопункт с вывихнутыми челюстями.
Из всего этого мы вправе сделать единственный вывод: искусство, требуя от нас жертв, даже примерно не знает, что хочет сказать.

Отцы и дети

Один страус говорил, что зарывает голову в песок, чтобы хоть как-то унять головную боль. И его дети никогда не шумели и не беспокоили его по пустякам.
Другой страус говорил, что зарывается в песок по самые уши, ища тишины и вдохновения. И его дети всю его жизнь перед ним только благоговели.
Третий страус говорил, что высматривает в песке питьевую воду. И его дети всю жизнь им очень гордились.
А четвертый страус говорил, что сует голову в песок исключительно от испуга. И над ним потешались все, даже только что вылупившиеся птенцы.
Этих фактов вполне достаточно, чтобы заключить: горячий песок, приложенный к голове, в трех случаях из четырех благотворно влияет на мыслительные процессы.

Между прошлым и будущим

Одна гусеница полагала, что бабочки - это ангелы насекомых.
Другая гусеница уверяла, будто бабочки - это души подстреленных птиц.
А третья гусеница говорила, что это просто осенние листья с глазами, которые слетели с каких-то особенных, умных деревьев.
А бабочки говорили, что гусеницы - это исчадия ада, или же что они - это жертвы химической обработки, или же что корм для птиц, специально развешанный юннатами на деревьях. А одна, занесенная ветром откуда-то издалека, уверяла, что гусеницы - это такие особые существа, из которых на востоке слагаются танки.
Вывод из сказанного напрашивается такой: прошлое, как и будущее, способно жить ни разу не прийдя в сознание.

На пути к сближению

Один человек всю жизнь ждал чего-то плохого, и никто вокруг уже в это не верил, но он в конце концов своего дождался. И радостный выбежал на улицу.
А другой человек всю жизнь ждал, когда же у этого первого человека случится хоть что-нибудь плохое. И, как только дождался, тоже на радостях не усидел и выбежал из дома.
И они оба бросились друг к другу и принялись обниматься, смеяться и даже кружиться, как дети, взявшись за руки.
Эта история подводит нас к заключению: сближает не горе и не радость, а одно только воплощение общей мечты.

Новые доказательства

Одна присказка возомнила себя поэмой и стала ходить по издательствам, пока наконец не встретила там одну резолюцию, которая возомнила себя эпитафией.
Этот случай еще раз указывает на то, что подобное излечивается подобным.

А одна непотребная частушка стала настолько знаменитой, что две повести и один роман, не сговариваясь, взяли ее себе в эпиграфы. А потом обвинили друг друга в плагиате, рассорились, при встрече бросали эту частушку друг другу вслед, но из текстов, опять же не сговариваясь, ее изъяли.
Этот случай доказывает нам в нелишний раз: непотребное сколь непреходяще, столь и необязательно.

А один старенький водевиль однажды споткнулся у дома творчества, упал и рассыпался на отдельные фразы. Случившиеся рядом пословицы и поговорки, все слывшие знаменитыми критиками, немедленно бросились его собирать, но сколько они ни бились, ничего у них из этого не вышло.
Этот случай вновь подтверждает расхожую истину: что во многой мудрости нет ничего, кроме многой печали.

К вопросу о материи и сознании

Одно поколение амеб думало только о продолжении рода. И за это его называли патриархальным.
Второе поколение амеб только и думало, что о прелестях размножения. И за это его считали сексуально невоздержанным.
Третье поколение амеб думало только о том, что надо делиться. И за это его называли общественно полезным.
А четвертое поколение говорило, что ему вообще думать некогда, оно только и делает, что разрывается пополам. И за это его называли социально активным.
Всего вышесказанного достаточно, чтобы заключить: мысль, в отличие от материи, развивается от простого к ложному.

Люди и вещи

Один иностранец купил себе дом в русской деревне и очень удивлялся тому, что телевизор в нем показывал одни только спортивные передачи. А если иностранец пробовал его переключить на другой канал, то телевизор делал вид, что мешают помехи или что спутник сбился с орбиты.
А когда этот иностранец подходил к зеркалу, то оно, если хотело, его отражало, а если не хотело, то и не отражало. В иные же дни зеркало так искажало его лицо, что он до самого вечера ходил и заикался.
А на стене в этой избе висела картина, на которой был изображен шторм, весь в клочьях пены, и под ним была надпись "Марина". Но в иные дни эта же самая картина изображала женскую голову, всю в папильотках, и тогда под ней ясно прочитывалось название "Марина Евлампиевна".
И иностранец не выдержал такой жизни и через три недели сбежал.
Из этой истории лучше всего сделать следующий вывод: вещи-в-себе есть измышление иностранного ума, в то время как вещи-не-в-себе суть наше отечественное достояние.

Неожиданные последствия

Один человек ни минуты не сомневался в существовании Бога и грешил в надежде на Его бесконечную милость.
А другой человек скорее верил в Него, чем не верил, и грешил, чтобы получить какой-нибудь знак, подтверждающий Его существование.
А третий человек не верил в Бога и грешил, чтобы доказать этим свою правоту.
А четвертый человек отрицал не только Бога, но и понятие греха, а потому у него не было слов, чтобы оценить последствия собственного существования.
И когда в конце концов все они встретились на раскаленной сковороде, в отчаяние от этого пришел только первый. А второй, третий и четвертый были, напротив, приятно изумлены тем, что их жизни не закончились вместе со смертью.
Вывод из всего вышесказанного напрашивается сам собой: чем более конечным представляется результат, тем бесконечнее открывающиеся возможности.

Цель и средства

Один человек, намереваясь указать второму человеку его истинное место, пригласил на танцах его жену и так красиво за ней ухаживал, что она ушла из клуба вместе с первым человеком, и домой вернулась только уже под утро.
И тогда второй человек, рассказал обо всем случившемся жене первого человека, чтобы, наоборот, всем продемонстрировать свое собственное моральное превосходство.
А третий человек при виде четвертого человека всегда плевал только в урну, чтобы показать тому свои особенные манеры.
И тогда четвертый человек при виде третьего стал сплевывать лузгу от семечек в нагрудный карман своего пиджака, надеясь раз и навсегда закрыть вопрос о превосходстве.
А пятый человек, наехав однажды ночью на шестого человека, высунулся из своего трактора и любезно спросил, куда его подвезти. А шестой человек на это грубо ответил, что отвезти его нужно до ближайшего морга. И тогда пятый человек, наоборот, желая проявить себя с самой лучшей стороны, предложил довезти его туда всего за половину цены.
Вывод из этих историй лучшего всего сделать такой: моральное превосходство есть цель, достижению которой всегда препятствуют средства.

Логический конец

Одна муха больше всего на свете любила сладости. И утонула она в бочке меда с криком: как ты сладка, гибельная страсть!
А другая муха больше всего на свете любила дерьмо. И погибла она на полях аэрации с воплем: наконец-то по уши наелась!
А третья муха всему на свете предпочитала покой. И умерла она, покачиваясь в паутине, с кротким вздохом: о, долгожданная нега!
А четвертая муха больше всего на свете любила досаждать людям. И скончалась она от удара мухобойки с радостным воплем: плакали, сволочь, твои беленькие обои!
Вывод из этого напрашивается сам собой: страсть, доведенная до логического конца, это и есть смерть.

Тормоз и стимул

Одно зеркало всю жизнь пролежало на полу и поэтому думало, что оно - это потолок.
А второе зеркало всю жизнь провисело напротив третьего зеркала и поэтому думало, что оно - это дорога в никуда.
А третье зеркало, всю жизнь провисевшее прямо напротив второго зеркала, было уверено в том, что оно - это путь в бесконечность.
А четвертое зеркало было трельяжем, и кем оно только не считало себя за долгую жизнь: и дорогой в тупик, и путем в бесконечность, и лабиринтом для дураков, и триптихом неизвестного мастера, и таблицей умножения пространства, и гербарием настоящего времени... пока однажды ночью взрывной волной его не вышвырнуло из окна. И оно разбилось на сто сорок девять осколков, и сорок восемь из них подумали: "Я - это звездное небо!" А девяносто восемь: "Я - это самозабвение!" А три самых маленьких радостно взвизгнули: "Я - это дзинь!"
Все вышесказанное неизбежно подводит нас к заключению: самомнение есть главный тормоз самопознания и его же, увы, единственный стимул.

О правильной жизни

Одному медведю опротивело лакомиться муравьями, и он решил наконец рассмотреть, как же устроена их муравьиная жизнь. А рассмотрев, пришел в полное изумление. И позвал посмотреть на это других медведей. И те тоже позавидовали муравьям и сказали: "Вот бы и нам научиться так же правильно жить!"
И настолько эта мечта их вдруг охватила, что они тут же стали валить деревья и правильно складывать их друга на друга.
А когда все деревья в лесу кончились, они выкорчевали еще один лес, который стоял за рекой, и две рощи возле самого горизонта. И достигли почти уже половины того, что было у них напланировано, как вдруг все чудесное сооружение закачалось и рухнуло. И погребло под собой то живое, что в этих местах еще уцелело.
Одни только муравьи не погибли. И вскоре опять возвели свои муравейники на опушках, а потом и между завалами.
Эта история подводит нас к заключению: площадь правильной жизни не может превышать одного, максимум, одного с половиной квадратного метра.

Две кончины

Один дятел как-то раз подумал: "Неужели мне больше всех надо?" И стал кричать на весь лес: "Почему я один должен спасать вас от короедов?" И так он кричал, перелетая с дерева на дерево, пока не умер от голода.
Тогда послужить родному лесу вызвался воробей. И на глазах благодарных сограждан стал биться головой об осину, пока не убился насмерть.
Вывод, который мы вынуждены из этого сделать, таков: не стремиться к всеобщему благу смертельно, а стремиться - убийственно.

О природе счастья

В одной деревне жили вполне счастливые люди. Только инструменты труда были у них несчастливые.
У плотника, например, был несчастливый молоток. Вот сделал он раз посредством этого молотка табуретку, а она под ним и подломилась. Встал он с пола, всю ее по досточкам перебрал, всю заново сбил… И тогда она подломилась уже под его отцом. Ударился отец головой о косяк и умер.
А еще у этого плотника были несчастливые пила, рубанок, стамеска и гвозди. Потому что когда он при помощи этих своих инструментов отремонтировал мост через реку, то мост этот тут же и обрушился - только-только двинулась по нему похоронная процессия с гробом его отца, насмерть упавшего с табуретки. Так что вместе с отцом пришлось отнести на кладбище и пятерых его провожатых.
Но жители этой деревни отнеслись к случившемуся философски. Потому что у них самих что ни двор, в каждом были свои несчастливые вещи - борона, тяпка, грабли или же, например, вилы. Так что какой бы сопутствующей ни была окружающая погода, урожай у них все равно не всходил, а если всходил, то глох, подавленный сорняками. А если ко всеобщей радости и не глох, то уж непременно весь высыпался от ветра. Так что поехать продать урожай и купить себе другие, счастливые бороны, грабли, косы и сеялки у жителей этой деревни не было никакой.
Но они и к этому относились по-философски, ничуть не отчивались, всякий вечер собирались, плясали, пели, а жизнь свою объясняли так: против природы вещей не попрешь.
С таким объяснением мы вправе не согласиться. Но собственный вывод сделать обязаны: счастливым делают человека не вещи, а свободные допущения.

Голая правда

Один мужчина всем говорил в лицо одну голую правду. И за это его никто не любил, а многие даже притесняли. Так, например, директор школы при полном одобрении педагогического состава исключил его еще из начальных классов, а родители, едва он достиг шестнадцати лет, выгнали его из дома. В дальнейшем на какую бы никудышнюю работу он ни устраивался, его на второй, третий или, максимум, четвертый день увольняли. А когда он устроился подметальщиком аллей в зоопарке, то низшие животные тут же вымерли от полной утраты аппетита, а у высших, наоборот, проснулась страсть к людоедству, и они бросались на прутья своих клеток, только-только этот человек еще приближался к зоопарку.
И лишь одна женщина, хотя он прямо ей сказал при первой же встрече, что у нее кривые ноги, впалая грудь и на редкость невозбуждающая походка, его пожалела и пустила жить к себе в дом. И стала его кормить, поить и рожать от него детей. А он и детям своим, еще с колыбели, говорил прямо в лицо, как они страшно всем обликом походят на свою некрасивую мать, а глупостью на мать своей матери, а необузданностью страстей на его старшего брата и еще прочие горькие вещи. И все его дети, как только бывало научатся ездить на трехколесном велосипеде, немедленно уезжали прочь и больше не возвращались. И только одна эта женщина все продолжала и продолжала с ним жить, пока наконец не заболела чахоткой и не умерла. И возле ее открытой могилы и еще потом на поминках этот человек опять говорил одну горькую правду, как эта женщина его мучила всю его жизнь своим молчаливым упорством, своим пособничеством проступкам детей и некультурностью речи. И тогда ее брат, а потом еще и отец сказали, что эта женщина от самого своего рождения была глухонемая, и поэтому речь у нее носила главным образом скрытный характер, хотя книги она, например, читала и любила смотреть старые кинофильмы с субтитрами. И услышав такие для себя неожиданные слова, этот мужчина заплакал, потому что он понял, что нашел в этой женщине свой ошибочный идеал, а она оказалась бессердечнее всех, кого он на этом свете встречал, и наиболее равнодушной к любому, даже самому наболевшему его слову. И он пошел на чердак и там удавился.
Вывод из этой истории можно сделать любой, но хоть какой-нибудь вывод сделать обязательно нужно. Например, что правда хорошо, а счастье лучше. Или что нет в жизни счастья. Или что человек - сам его кузнец.

Три привета

По рассказам одной черепахи, на повороте она развивала скорость в двести пятьдесят метров в час, и от этого ее часто заносило в кювет.
По свидетельству другой черепахи, при повороте она, наоборот, слишком стремительно тормозила, и оттого ее все время переворачивало на спину.
По признанию третьей черепахи, она никогда не тормозила из принципа, а потому не вписывалась в поворот и остаток пути проносилась обычно стремительным, хотя и сложным зигзагом.
А четвертая черепаха, выслушав первых трех, сказала об этом так: "Привет Шумахеру от Черепахера".
И у нас не причины с этим не согласиться.


 
  Rambler's Top100   Яндекс.Метрика