Назад на главную страницу   написать письмо Марине Вишневецкой
Словарь перемен 
  СЛОВАРЬ ПЕРЕМЕН - 2017-2018  

"Словарь перемен 2017-2018"
(Издательство «Три квадрата», 2022 г.)

Аннотация

«Словарь перемен 2017–2018» – третья книга Марины Вишневецкой в цикле блицсловарей, фиксирующих лексические обновления русского языка и актуализацию старых слов на протяжении последних лет.

В словарях М. Вишневецкой внимание к общественно-политической лексике сочетается с интересом к молодежному сленгу, заимствованиям из иностранных языков, мемам, окрасившим своим недолгим бытованием наше время.

Как и в прежних выпусках этой серии, словарные статьи снабжены примерами употребления лексических единиц в медиа и социальных сетях.

Издание адресовано специалистам и студентам-филологам, учителям-словесникам, переводчикам, всем, кто интересуется обогащением лексики современного русского языка и отражением в нем актуальных реалий.


О новом «Словаре перемен»:



Газлайтим ждуна, или «Словарь перемен 2017–2018»

«Троицкий вариант — Наука», 22.02.2022 / № 348 / Ирина Фуфаева
Ссылка на источник

Газлайтинг, ждун, ёлкфри, жиза, пониженная социальная ответственность, майнинг… Недавно вышел в свет «Словарь перемен 2017–2018» (его составитель — писательница и филолог Марина Вишневецкая): новая порция выражений, мемов, слов и словечек, появившихся в наши смутные дни. Дни, конечно, всегда смутные, просто речевые клише — устойчивые сочетания слов типа того же «смутные дни» — часто сами лезут под руку. Особенно на пике своей популярности, когда, кажется, так говорят и пишут буквально все.

Например, к таким выражениям относится иронический оборот «На самом деле нет». Это клише попало в «Словарь перемен 2017–2018»; как предупреждает автор словаря, оборот мелькал и раньше — в публикациях интернет-издания «Медуза»* он используется с 2015 года, но настоящим мемом стал именно в 2017 году, пять лет назад.

Толкуется клише так: «Риторический прием, переворачивающий смысл предыдущего высказывания с целью привлечь к сообщению внимание и акцентировать его суть. Часто используется в заголовках». Один из приводимых примеров: «Дурацкие (на самом деле нет) тесты (1.08.2017, Arzamas, заголовок)». Понятно, что это выражение шутливое, экспрессивное, ироничное, оно вызывает если не смех, то улыбку. В целом в «Словаре перемен» новых клише много, но зачастую за прошедшее время они уже успели состариться, надоесть и выйти из игры, по сути дела, так и не войдя в язык.

Особенно это относится к клише, порожденным различными медиа. Встречаясь с ними на страницах словаря, тратишь усилие на то, чтобы вспомнить, с чем был связан «мироточивый бюст» или «петух из навоза». Тем больше ценность словаря как своеобразного хранилища исторических подробностей, быстро уходящих из памяти. Другие обороты оказываются почему-то более востребованными, и их, пожалуй, уже можно признать частью языка, хотя и, наверное, недолговечной. Например, выражение «пониженная социальная ответственность», как убедительно показывают примеры, приведенные в издании, прижилось, оторвалось от своего главного слова «девушки» и существует самостоятельно, определяя самые разные объекты: «Стройка с пониженной социальной ответственностью» (21.02.2018, «Новый компаньон», заголовок), «Компания с пониженной социальной ответственностью» (9.02.2018, сайт Ильи Варламова, заголовок) и т. д.

Из словаря: «Мемом выражение стало после 17 января 2017 года, когда Путин употребил его во время совместной пресс-конференции с президентом Молдовы Игорем Додоном». Употребил, конечно, полностью: «девушки с пониженной социальной ответственностью», как эвфемизм. Современные инструменты позволяют отследить, что частотность выражения «с пониженной социальной ответственностью», изредка встречавшегося в Рунете и до 2017 года (то есть Путин вообще-то не является его автором), в последующие годы заметно возросла.

Здесь нужно отметить особенность этого словаря: датировка в нем является важнейшим параметром слова, и даже располагаются слова не как обычно, по алфавиту, а в порядке их условного появления в языке.

Но именно условного. Кто-то найдет в «Словаре» слова и выражения, которые конкретно ей или ему были известны и до 2017-го, — ну, хотя бы газлайтинг или майнить. Но словарь фиксирует условный рубеж, после которого слово или выражение перестает быть групповым и становится более или менее употребительным. Конечно, условность рубежа работает и в другую сторону: в лексиконе многих людей этих слов так и нет. Но, заглянув в словарь, они могут узнать, что «Газлайтинг, -а, м. (от названия фильма «Газовый свет», англ. Gaslight) — форма психологического насилия, когда один человек искажает информацию для того, чтобы другой усомнился в адекватности собственного восприятия. В американском триллере 1944 года «Газовый свет», снятом по одноименной пьесе Патрика Гамильтона (1938), муж главной героини регулярно убавляет яркость ламп, тайно роняет предметы на чердаке, убеждая жену в том, что мерцание газового света и странные звуки наверху — плод ее фантазий. И тем самым доводит ее до безумия. Интерес к термину в социальных сетях и СМИ возник в 2016–2017 годах и с тех пор растет год за годом».

Еще одна особенность словаря — внимание к производным словам, которые уже успели образоваться от новых слов, или к родственным словам, образовавшимся еще в языке-источнике, если речь идет о заимствовании. Заимствований, прямо скажем, среди новых слов много, это прямо-таки ведущий способ их появления, но производные от них доказывают, что русское словообразование все-таки живо. Например, от тех же заимствований газлайтинг и газлайтер (человек, использующий приемы газлайтинга) уже в русском языке образованы газлайтерша, газлайтить (газлайчу, несов.), газлайтерский. «А еще можно газлайтить газлайтера в ответ. На любую критику, на любое замечание в свой адрес говорить: „А знаешь, ты меня газлайтишь“» (11.03.2019, «Холдинг „Социум“»); «Тетка у меня — талантливая газлайтерша» (18.05.2019).

Не так уж редко задействуется старая модель образования сложных слов, при этом в одном слове могут сочетаться корни разного происхождения. «Хайпожор, от „хайп“, англ. hype: 1) агрессивная реклама, 2) шумиха, ажиотаж и рус. жор) — человек, использующий чужую популярность для увеличения собственного рейтинга, для привлечения внимания к себе. Производные: хайпожорство, хайпожорить»: «Да, есть разнообразные политологи, которые говорят, что мы — суперспойлер КПРФ. Но если ты так говоришь, то ты либо не знаешь реальной ситуации, либо просто хайпожоришь» (16.02.2021, «Взгляд», «Захар Прилепин: Надо выглядеть убедительно, чтобы нас не стаскивали с фонарей»).

Менсплейнинг, газлайтер, абьюз… Целый ряд заимствований одной нитью связан с, так сказать, прикладной психологией, другой — с новым стремлением публично делиться своими переживаниями жертвы, а также клеймить обидчика. О том, что этот тренд шире, чем кажется, свидетельствует уже чисто русское и при этом экспрессивное образование «оскорбленцы», обязанное своим появлением совсем другим социальным коллизиям.

…Марина Вишневецкая с 2011 года ведет в «Фейсбуке» неформальное одноименное сообщество, участники которого регулярно делятся своим лингвистическим уловом. Нынешняя книга — уже третья. Мы в свое время рассказывали о «Словаре перемен 2015–2016», а первая книга называлась «Словарь перемен 2014» и была во многом посвящена политической драме (или трагедии), разразившейся в том году и породившей множество народной политической терминологии типа знаменитого ватники. Создаваемые ею словари — важная работа по фиксации повседневности и анализу взаимосвязи между историческими событиями и их отражением в русском языке.

Ирина Фуфаева

* В реестре «иноагентов» Минюста РФ.




Книги: Выбор Сергея Костырко

Журнал «Новый мир», июнь 2022 / Сергей Костырко
Ссылка на источник

Не думаю, что только у меня на рабочем столе компьютера лежит файл с именем «Словарь», в который я, например, записываю значения новых, поначалу экзотических слов, без знания которых иногда просто перестаю понимать, что говорят по радио или пишут в сегодняшней сети. Очень уж стремительно в последние два десятилетия меняется словарный запас обиходного русского языка. Соответственно трудно переоценить выпуски «Словаря перемен», составлением которого занимается Марина Вишневецкая (представляемый здесь выпуск уже третий)*. Язык наш – абсолютно живой организм, наш способ освоения наступивших времен и себя в этих временах. Вот, например, что вошло в наш язык в 2017-2018 годах: «ТикТок» (TikTok), «харассмент», «майнинг», «рэп-батл», «кэшбечить», «свайпить» (скольжение пальцем по тачскрину, сенсорному экрану планшета, и, кстати, половина употребленных мною в этом пояснении слов еще десять лет назад потребовала бы своего пояснения), «трансфем» (отстаивание прав трансгендерных женщин), «дисрапт» (новации, меняющие мир), «кринж», «кринжово» (стыд, стыдиться), «скилл» (уровень профессионального мастерства). Хорошо, что есть Википедия, но и она не всегда поспевает, особенно в такой сфере, как мемы, в которые вдруг превращаются некоторые словосочетания из высказываний публичных людей, блогеров, теле-персон. Отслеживание мемов представляет, по сути, хронику нашей жизни, которую и выстраивает язык. Ну, скажем, слово «предпенсионер» как определение нового слоя трудящихся, появление которого совпало с проведением пенсионной реформы. Или словосочетание «кандидат "против всех"», использованное в октябре 2017 года телеведущей Ксенией Собчак как обозначение своего места в предвыборной президентской кампании. Или «пьяный мальчик» - след, оставленный в нашем языке историей со сбитым насмерть шестилетним мальчиком и последовавшим заключением судебного медэксперта: мальчика сбили по его собственной вине, поскольку в его крови он обнаружил 2,7 промилле алкоголя, что соответствует 1 л выпитой водки. И так далее. Приводимые в словаре слова и словосочетания затрагивают почти все сферы жизни, включая, в частности, и литературу, ну, например, словосочетание «новая искренность», употреблявшееся исключительно как новый литературоведческий термин, означавший отход от «посмодернистской иронии» к искренности и лиризму, неожиданно покидает сферу литературной критики и становится общеупотребительным обозначением «исповедальности, захлестнувшей социальные сети», основной тональности высказываний сетевых авторов.

«Словарь перемен» оформлен как издание научное, об этом говорят уже принципы отбора материала и форма его подачи: слово, его значение и формы использования, время активации этого слова, примеры применения. То есть это действительно словарь. И одновременно своеобразная форма повествования о нашем времени, которое – повествование – ведет сам язык. А язык – это мы. Наше восприятие жизни. Наше отношение к явлениям, закрепляющимся в языке. Прежде всего в так называемых мемах. Они попадают в словарь, уже окрашенными нашей эмоцией, предполагающей оценку явления. Более того, некоторые мемы, порожденные нашей жизнью, могут соперничать с изощренной фантазией писателя.

В Приложении к тексту собственно словарных статей помещены несколько статей и интервью известных филологов и лингвистов: Владимира Пахомова, Ксении Турковой, Ирины Левонтиной, Максима Кронгауза, Ирины Фуфаевой, Светланы Друговейко-Должанской.

Ну а завершить это краткое представление «Словаря перемен 2017 – 2018» я вынужден своим «увы»: среди множества мемов, содержащихся в словаре, я почти не встретил, рожденных литературным произведением. И это не только мое наблюдение – Максим Кронгауз: «Литература сегодня не выступает даже как источник крылатых выражений, что было в течение десяткой и даже сотен лет»; «Новые слова и выражения, которые появляются время от времени и входят в русский язык, связаны не с литературными процессами, а с рекламой, ярким высказыванием блогера, политика». Увы.

Сергей Костырко

* «Словарь перемен 2014». Составитель Марина Вишневецкая, М., «Три квадрата», 2015;
«Словарь перемен 2015-2016». Составитель Марина Вишневецкая, М., «Три квадрата», 2018.


 
  Яндекс.Метрика